Сэр Уинстон Черчилль умер в 1965 году, а его попугай Чарли жив и до сих пор. Точнее - жива и совершенно здорова. Теперь тетушке Чарли 104 года, и единственной проблемой можно полагать чрезмерную коммуникабельность и разговорчивость птички. Попугаиха очень не любит Гитлера и фашизм как явление, и кроет его последними словами. В остальном "все системы работают нормально".
Вот тебе и почтенная старость...
В этом году мы будем отмечать один юбилей - не совсем круглый, но вполне почтенный: 15 лет исполняется второму фильму из серии "Смертельное оружие". Откровенно говоря, сам по себе этот, безусловно, профессиональный, динамичный и веселый боевик все же не привлек бы моего внимания в рассуждении написать статью. Но так случилось, что в 1998 году, после долгого перерыва Ричард Доннер снял четвертую ленту, которая полностью преобразила смысл и конструкцию трех предыдущих - и как хорошо, что у нас есть формальный повод вспомнить об этом.
Наверное, таким поразительным фильм стал именно потому, что его честно собирались снимать, как предшествующие: про приключения двух опытных и немножко безумных копов, которые неизбежно побеждают в схватке с современной организованной преступностью в лице Джета Ли, с его головоломными трюками и стеклянными глазами василиска, повелителя змей.
Так, говорят, и Стенли Кубрик вначале хотел сделать фильм "Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и любить атомную бомбу" на полном серьезе, но где-то в середине процесса понял, что человечество не заслуживает такого ответственного отношения, и махнул рукой. Я не уверена, что создатели "Смертельного оружия" сознательно меняли что-то в своей картине, но в конечном итоге это уже не имеет никакого значения.
Получилось, что эта тетралогия - чуть ли не самый стёбный и, вместе с тем, печальный, тоскливый и недоуменный фильм об убийственном течении времени. Может, еще и потому, что ни сам жанр, ни три первых фильма не предполагали такого странного итога. В то же время эти фильмы, как мало других, отдают дань самому феномену кинематографа.
О старости, времени и быстротечности жизни начали снимать чуть ли не с того дня, как начали снимать кино вообще. Результаты выходили разнообразные: от прелестной "Вендетты по-корсикански", сделанной специально под трех стареющих королев французского кинематографа, до великой "Земляничной поляны". От поисков новой системы общения с миром и установления новых правил - до чистого созерцания.
Героям "Смертельного оружия" мечтать о чистом созерцании? А вот же вам крупный кукиш. Что до правил, то они не изменились ни на йоту: ни в микрокосме самого фильма, ни в макрокосме съемочной площадки. И потому сержанту Риггзу так же тяжело даются бывшие боксерские утехи, как Мэлу Гибсону горно-архарские прыжки по капотам автомобилей.
А в авантажном, седом Денни Гловере, мечтающем о пенсии, не сразу и узнаешь бывшего шального, яростного "Слона", мертвой хваткой вцепившегося в инопланетного хищника и добывшего-таки победу и славу в том поединке - в тот год, когда в Лос-Анджелесе была страшная жара.
"Не бойтесь, мэм, я из полиции!" - "Мне кажется, что ему на это начихать"*.
С другой стороны, не могу не признать, что именно здесь Мэл Гибсон как нигде более похож на своего "безумного Макса"; как никогда глаза его - два зеркальца, отражающие все, что угодно, кроме реальности; и этот безумец безумнее остальных. Вот эта ледяная, веселая ярость движет его героем даже тогда, когда других источников энергии уже не осталось. Может, потому, что она и только она движет в какой-то момент самим актером?
Это вечная трагедия и актеров, и персонажей: когда приходит опыт, выясняется, что что-то ушло. Молодость?
- Теперь-то я знаю, как нужно играть Гамлета и Ромео, - тоскует Кристофер Уокен. - Только вот незадача: кто же теперь даст мне их сыграть?
Странно, не правда ли? Чуть ли не единственное, о чем мы всегда думаем - это старость. На наших глазах стареют родители и седеют ровесники; мы с младых ногтей знаем, что это неотвратимый и неизбежный процесс, в котором, в конечном итоге, нет ничего ужасного. И почему-то все равно кажется, что нас минет чаша сия. Старость - единственное, к чему мы на самом деле оказываемся неподготовленными.
- Говорят, старость - это прекрасно, - горько говорил Кость Степанков в интервью по поводу своего юбилея, - что с ней приходят мудрость, понимание... Вот что я вам скажу: ни черта хорошего в ней нет!
Взмокшие и запыхавшиеся Мэл Гибсон и Денни Гловер растерянно глядят друг на друга: таки раньше радио говорило громче, и автобусы ездили быстрее. Но вот беда - не всем терминаторам прямая дорога в губернаторы. Кому-то и на пенсию.
Вопреки трем предыдущим фильмам, согласно которым высшей доблестью героя было его пренебрежение к смерти; вопреки расхожему мифу "дедушка старый - ему все равно", седые волкодавы грызутся в этот раз не только за своих, но и за себя. Потому что теперь действительно есть, что терять - оставшаяся жизнь вполне поддается исчислению, и пора уже, наконец, начинать жить на чистый лист.
И, как сержант Риггз, в ступоре уставившийся на Джо Пеши (такого невыносимо тихого и непривычного в этом амплуа), что торочит ему про свою любимую жабку Фрогги и смысл жизни, - произносит: "Странного же ангела ты выбрала, любимая", так и зрители растерянно пожимают плечами: "Странный же жанр для послания ты избрал, Господи".
Вот тут бы и ставить финальную точку. Но в дело вступают законы кинематографа, которые блестяще и совершенно сознательно (в отличие от авторов "Смертельного оружия") показал Билли Уайлдер в ленте "Бульвар Сансет". Кино - это вечная жизнь; молодость после и вопреки старости; жизнь после и вопреки смерти.
Герои тетралогии не могут смириться с течением времени, но не могут его и остановить; актеры - тоже. Но зритель, как тот демиург, вполне может выключить четвертый фильм и бросить в пасть видеомагнитофона другой - тот, где молодой сержант Риггз "производит задержание преступника" под искусственным дождем из развороченного пожарного гидранта, и где он еще самый сильный, самый ловкий, лучший из лучших. Или - покопаться на полочках, и вот уже Денни Гловер снова карабкается на крышу, чтобы добраться до Хищника и стать лучшим воином планеты Земля. А еще можно посмотреть и послушать, как ругает Гитлера голосом Черчилля тетушка Чарли - 104-летняя попугаиха.
И поверить, что времени нет. Есть только кино.
_____________

* - Фильм Стивена Хопкинса "Хищник-2"