Писать предисловие к долгожданной книге хорошо хотя бы потому, что раньше иных читателей узнаешь, что случилось с полюбившимися персонажами. Правда, прежде других и начинаешь ожидать продолжения, так что в сумме выходит то же самое.
Писать предисловие к продолжению успешной книги сложно хотя бы потому, что к сиквелу предъявляется двойной, повышенный стандарт. Придирчивый критик рискует навлечь на себя гнев тех читателей, которые без раздумий готовы с головой окунуться в ставший родным мир. Благожелательный же критик... О судьбе благожелательных критиков особый плач, и мы вынесем его за рамки данной статьи.
К тому же, сам жанр предисловия - штука несправедливая, ибо текст книги, как горизонт, простирается далеко впереди, и читатель не может вступить в полемику на равных. Поэтому со всех сторон разумнее и справедливее поговорить не о сюжете "Пандемониума", а об избранной авторами теме. Согласитесь, - пусть и " написанный с лукавой улыбкой" - а "Некромерон", равно как и его продолжение - это своеобразный разговор о смерти.
Многими критиками, писавшими о "Некромероне", было подмечено, что эту книгу авторского дуэта Виктории и Олега Угрюмовых "...нельзя отнести к жанру героического фэнтези. Но назвать произведение сказкой или пародией язык тоже не поворачивается. Отнесем его к жанру "хорошей литературы".
Это правда. Угрюмовы давно и упорно игнорируют само понятие жанра. Они любят работать над книгой так, как если бы некоторым из них, в том числе и фэнтези, не было отказано в серьезности, важности и равноправии в жестоком литературном мире. "А жанр… что ж, жанр? Жанр (с которым, кстати, постмодернизм поступил, как Господь с Вавилонской башней) - это всего только... язык, что сам по себе не бывает ни добрым, ни злым... Язык - инструмент и средство общения, а никак не его цель".*
Шутовской колпак немыслим без колокольчиков, серебряных бубенцов. Благодаря им он иногда становится короной. И яркий, сочный, полубезумный язык фэнтезийного романа для Угрюмовых - средство поговорить о вещах очень серьезных. Они пишут только правду, никакого вымысла, просто их правда особенного свойства. Может быть поэтому о такой страшной и трагической теме как смерть они говорят с улыбкой и очень просто: в жизни есть масса потрясающе значительных и важных вещей, помимо того, что мы умрем. Более важных - разве кто-то когда-то не умирал?
Тем не менее, смерть - это чуть ли не единственное явление, которое заставляет каждого из нас без исключения как-то определиться по отношению к себе. В конечном итоге, всю свою жизнь, - хотим мы это признавать или нет, явно или подспудно - но готовимся к ней. И именно неизбежность смерти заставляет нас задумываться о своей жизни. Вот вам и единство и борьба противоположностей в чистом виде.
В любой книге Угрюмовых можно найти несколько страниц на эту тему. Вот навскидку, из "Кахатанны":
"Морской эльф безумно любил жизнь, и она не казалась ему пустой и бессмысленной даже спустя несколько тысячелетий после рождения. Но как-то так странно устроено, что жертвуют собой во имя других именно те, кто жаждет жить. Возможно, потому, что они прекрасно сознают ценность жизни вообще - не только своей, но и любой другой. А вот влачащие жалкое и бессмысленное существование отчаянно боятся умереть. В чем-то они правы: ведь смерть воздается как плата за прожитое, и что им потом делать за гранью тьмы?
Пустых людей, впустую топтавших землю, после нее ждет такая же пустота".
Судьбу и смерть человек выбирает себе сам, утверждают Угрюмовы. Их герои никогда не уходят в пустоту, их ждет блистающая и неведомая, но от того не менее прекрасная вечность.
Есть вещи, которыми ты по устройству управлять не можешь - остается только верить. Но есть вещи, которые ты можешь выстроить сам, пустив в качестве строительного материала собственную судьбу и жизнь. Те, кто так поступает - безумцы. Такие безумцы обычно и выигрывают неравный бой с великим Может Быть**.
В вечность можно войти разными способами - например, строевым шагом и под барабанную дробь. А можно просто из нее никогда не выходить. Так и живут герои "Некромерона" и "Пандемониума" - веселые, отважные, добрые существа, которые не обращают особого внимания на факт своей кончины. Этот незначительный эпизод никак не мешает им продолжать заниматься своим делом, дружить, влюбляться и ценить жизнь. Неунывающее привидение доктора Дотта и дух благородного лорда Таванеля, мумия Узандафа Ламальвы да Кассара и скелет, хозяин популярного кабачка "Расторопные телеги" живее многих живых. Наверное, когда человеку есть для чего жить, смерть не становится для него концом. Вот что говорит об этом в новой книге один из самых популярных персонажей "Некромерона", мадам Мунемея Топотан:
- Вы, правда, говорят, верите в то, что там, - почтальонша потыкала когтем в стремительно темнеющее небо, - есть такие же Малые Пегасики?
- Да. Верю.
- И в то, что там есть такой же лабиринт, и храм, и кабачок "На рогах", и почта, и альпинарий?
- Да.
- Чем же это отличается от жизни? - изумленно спросила горгулья.
- Тем, что там сейчас сидит в кабачке Гогил Топотан, и ваш жених, и один смешной и очень порядочный человек - магистр Барбазон, и все те, кого мы тут пережили и вспоминаем с любовью и тоской. У них все хорошо. Они счастливы. И они ждут нас. Когда мое время здесь будет исчерпано, я переберусь туда.
- А если вдруг нет?
- Я хочу знать, - произнесла Мунемея своим фирменным тоном, от которого даже самые авантажные циклопы принимались бегать, как подстреленные, - Я хочу видеть, кто нам посмеет в этом отказать!
Мне, как человеку, лично заинтересованному, такая позиция весьма близка. Хочется надеяться, что и тебе не посмеют когда-нибудь впоследствии отказать в переселении в твои собственные Малые Пегасики. Но внимательное прочтение "Пандемониума" убеждает в другом.
В сущности, говорят нам Угрюмовы, не важно, есть там что-то за порогом, или нет; забытье это или вечная жизнь. В любом случае ты должен оставить по себе что-то важное. Непреходящее.
Если загробное бытие существует, пускай тебе будет "что спеть, представ перед Всевышним", и это облегчит твою тамошнюю жизнь. Если нет - единственный достойный способ ее осуществить, это остаться в доброй памяти детей, внуков и детей внуков.
Вот какие выводы умудрился сделать автор статьи из книги, которая при прочтении вызывала у него гомерический хохот.

____________

* Эссе В. Угрюмовой "Не дадим в обиду Фредди Крюгера". ** Последние слова Ф. Рабле: "Я отправляюсь на поиски великого Может Быть".