Если пытливому читателю непременно, теперь же необходимо знать название статьи, пусть заглянет в самый ее конец. Название находится там. Таков авторский замысел.

* * *

Зачем люди постоянно что-нибудь ищут: Северный полюс, новую концепцию, капитана Гранта, формулу успеха, Трою, золото инков, друзей, давно усопшего Тутанхамона, новый вид брюхоногих моллюсков или, скажем, Святой Грааль? Что заставляет их подниматься ни свет ни заря, покидать насиженные места, будто ими движет инстинкт, как перелетными гусями - и упорно шагать куда глаза глядят, глодая черствую корочку и стаптывая по три пары железных башмаков? "Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что" оказывается вполне достаточной причиной и желанной целью. И вот они уже на пути к горизонту, а мы, затаив дыхание, следим за каждым их шагом и трепещем от сладкого сопереживания. Что нас-то, разумных и трезвомыслящих, манит в соучастники? Какой кэш? Порой мне кажется, что если бы Артур Утерович Пендрагон вывесил на дверях своего офиса объявление: "Камелот закрыт. Все ушли на поиски себя" - народ бы все-таки взбунтовался. И даже приписка "Прием по личным вопросам у кор. Гвиневеры по вторникам и пятницам с 16.00 до вечерней молитвы" положения бы не спасла.
Но стоило написать "Пипл, варнинг! Контора закрыта - все выполняют квест 'Найди Грааль'", и народ понял, что нужно терпеливо ждать и переписывать письма в десяти экземплярах для десяти друзей, потому что вот найдут этот самый Грааль, и будет всем счастье. И неважно, что никто не знает, как этот артефакт выглядит, и куда его применять, если его вдруг все-таки добудут. Главное тут конкретика. Грааль - это весчь, и, говорят, с этим нужно считаться. Как со ста пятьюдесятью тысячами франков, которые стоит дом, гораздо более красивый, чем тот, где крыша из розовой черепицы, на ней голуби, а в окнах герань.
Здесь налицо тайный заговор: в самом деле, кому нужен Северный полюс - "точка пересечения оси вращения Земли с ее поверхностью в сев.
полушарии"? Кто сможет ее унести, законсервировать в баночку и гордо поставить на каминную доску или в сервант, как охотничий трофей? Некорректный вопрос. Ладно, спросим иначе: кому нужен Южный полюс - разве что пингвинам, расцвет цивилизации которых еще впереди. Однако высокоинтеллектуальные пингвины скромно Южным полюсом владеют, особенно не выпячивая; а у нас по этому поводу экспедиция Скотта, "Красная палатка", Амундсен опять же.
Члены тайного ордена и заговорщики твердо знают: всякий человек ищет исключительно себя, а открытие Америки и закона Бойля-Мариотта - не более, чем побочный эффект, производное от этих бесконечных поисков, и уважающий себя производитель обязательно указывает на наличие оных эффектов в бумажечке, прилагаемой к продукту под названием жизнь.
Человеки ищут человека. Просто редко кто шастает днем с огнем, распугивая приличных граждан. Грустный опыт Диогена научил последователей: нужно обязательно иметь клевую отмазку вроде прокоцанного тикета, или сокровищ Нибелунгов - на худой конец.
Правда, есть еще одна возможность: пройти длинный путь к себе, заплатить положенную цену, чтобы в конце подняться по ступеням маленького храма в священной роще Салмакиды и, назвавшись, затаить дыхание и ждать - откроются ли двери. Даже если откроются, то наградой - ответ на незаданный вопрос: еще хуже, чем Южный полюс, где хотя бы водится симпатичная птица пингвин и можно попасть в энциклопедию на зависть грядущим столетьям. А если нет? Снова стопами Диогена? Ради чего?
Или все-таки рискнуть?

* * *

"Кахатанна" абсолютно кинематографична. Снимать нужно в столь популярной ныне у киношников Новой Зеландии. На роль Бордонкая вполне подошел бы Брайан Томпсон; Катармана Керсеба может сыграть Джейсон Айзекс; Ловалонгу - Кевин Сорбо; а Кристофер Уокен - чем не Барахой во всех его ипостасях. Зу-Л-Карнайна можно предложить, например, Джейсону Лондону. На роль Каэтаны есть несколько претенденток, но окончательное решение еще не принято.
О кино я вспомнил не случайно. Кино и книги (в последнее время, еще и компьютерные игры) занимают в нашей жизни огромное место. И это вполне логично.
Всякий нормальный человек обязательно страдает раздвоением личности. Он законопослушный гражданин, который хочет получать существенную зарплату, вкусно кушать быстросуп четыре раза в день, возвращаться с работы - желательно, на собственном авто - в уютный дом с телевизором, видео, умным холодильником и набором посуды, который всегда думает о нем. И одновременно - пират, контрабандист, чародей, уничтожающий орков и гоблинов файерболлами; рыцарь на белом коне, крошащий врагов в капусту; неуничтожимый мастер айкидо; повелитель компьютерных сетей с усовершенствованной газонокосилкой наперевес; и коварный соблазнитель, чьи советы Дон Жуан почтительно конспектирует в блокнотик, а по ночам зубрит наизусть, как Петр Первый - азы мореходства. Всякому приятно наблюдать за приключениями Харрисона Форда в его индианоджонсовском воплощении: хорошо быть авторитетным профессором, по которому сохнут молоденькие студентки и одновременно - рыцарем без страха и упрека, устраивающем турниры на мотоциклах и скачки наперегонки с танком.
В реальности же совместить эти две жизни невозможно, и поэтому мы рассматриваем полюбившихся персонажей фильмов, книг и игр, как своих представителей во второй, недоступной нам, части бытия. Мы делегируем им свои права и обязанности. Они любят, совершают подвиги и умирают вместо нас. Вместе с нами.
Мы - общественные (политические) животные. Нас приговорил Аристотель, и с тех пор мы отбываем наказание. Мы живем в обществе и не можем не зависеть от него, хотя иногда ох как хочется.
Он бы наплевал на работу в банке или на престижной автомойке, встал бы однажды утром и отправился совершать подвиги и освобождать девицу восемнадцати зим от роду, похищенную великаном (ну, если не повезет, то хотя бы тридцати зим от роду; шестидесяти - прошу не предлагать), но что скажет мама (жена, любовница, теща - уй!!!)? На кого он их оставит? Где найти этого страдальца?
Она, возможно, и стала бы вампиршей (или просто женщиной-вамп), и "ушла бы в ночь, в бездну" - да дети не кормлены, не стираны, не глажены, носки не штопаны, базар не скуплен, каша не подгорела, и молоко еще не сбежало. Как она порою завидует молоку...
В мире "Кахатанны" невозможное становится возможным. И это роднит его со множеством фэнтезийных миров. В мире "Кахатанны" можно выступить в поход только лишь для того, чтобы искать себя и обрести себя в конце. Человек тут мерило всего и наивысшая ценность. И это, пожалуй, причина, которая ставит тетралогию Виктории Угрюмовой особняком.
"Книга, на которую у меня ушло несколько стопочек бумажных платочков...", "Я не сентиментальна, и меня трудно растрогать, но над вашими книгами рыдала взахлеб", "Роман нестандартен для фэнтези, здесь все не так, как у других...", "Читать рекомендуется всем, даже тем, кто не любит фэнтези и фантастику вообще. Знакомство с этим жанром надо начинать именно с таких книг", "Это одна из единственных книг, где персонажи так хорошо продуманы. Малейшие штрихи в описании и диалоги позволяют представлять их как живых", "Вы научили меня плакать...". Гостевая книга автора, разные сайты, разные форумы. Мне понравился слоган "Тиермес форева!" - вот это по-нашему. А вот и еще одна фраза: "Если же хочется почитать что-нибудь для души, то рекомендую тетралогию В. Угрюмовой "Кахатанна..." - на этом месте по-прокрустовски укоротим цитату.
Итак, "Кахатанна" - книга, которая обращается к душе.
Я искренне верю в то, что всякий теперь может зайти в супермаркет, где есть все, что душа пожелает. Но я не уверен, что всякая душа желает мороженной путассу, костно-суповых наборов, пельменей "Сытый папа" и оранжевых палочек, отнятых у краба в упорной борьбе. Есть такие странные души, которые жаждут невозможного, тоскуют по несбывшемуся, стремятся в неизведанное. А что может быть неизведанней, чем внутренний мир человека?
В конечном итоге, не только мы делегируем свои права и обязанности героям любимых произведений. Они тоже вторгаются в нашу размеренную жизнь, заставляя мучительно морщить лоб в раздумьях: как бы мы поступили, кабы в одном месте заимели топор и старушку-процентщицу; признались бы прекрасной Роксане, что не барон де Невиллет вовсе пишет эти волшебные любовные письма; с кем в итоге останется Каэтана (вопрос не надуман - над этим размышляют участники одного из интернетовских форумов; оттуда, кстати, и лозунг "Тиермес - форева!"). И как много интересного мы иногда о себе узнаем по итогам таких незапланированных размышлений.
Это есть хорошо.
Это значит, что у нас есть надежда не кануть бесследно в рутину и серость цивилизованных будней, где "вопрос вопросов - когда же, наконец, дадут горячую воду (зарплату, квартиру, покой - нужное подчеркнуть)"*. Это значит, что мы вовсе не разучились любить, верить, мечтать; мы не стали хуже, черствее и меркантильнее. Может, мы просто чуть сильнее устаем, чуть больше замотаны, чуть реже останавливаемся на бегу и выкраиваем секунду, чтобы просто полюбоваться восходом/закатом. Но романтики в нас столько же, и готовности к подвигу не меньше, чем у легендарного Байярда**. Просто мы иногда сами об этом не знаем.

* * *

Когда Угрюмова решилась писать продолжение "Имени богини" - это было смелое решение. Читатели пережили жизнь и смерть полюбившихся героев, оплакали их и, вряд ли, были готовы с распростертыми объятиями принять новых персонажей, которые претендовали на тот же кусочек их души - а такие вещи прощаются с трудом.
Хуже того, автор вознамерился изменить участь вчерашних врагов. И это представляется мне наиболее интересным.
Критики неоднократно отмечали, что в книгах Угрюмовой, цитирую, "время становится вечностью, история - мифом, враги - друзьями". Это безупречная фраза. Остается добавить только одно: в книгах Угрюмовой (и не только в "Кахатанне"), при всей их мифологичности, нет трагической и неумолимой предопределенности классического мифа. Ее герои постоянно меняются. И как Бордонкай - бездушная, слепая машина убийства - становится центральным персонажем, стержнем, на котором держится мир Арнемвенда, так и когдатошние враги, коварные и жестокие Новые боги заслуживают сострадания, получают прощение и в конечном итоге разменивают свое бессмертие на мир, покой и счастье для смертных.
И опять о кино. В эссе В.Угрюмовой под названием "Подлинная история киборгов. Новейшее время", посвященном 20-летию выхода на экраны фильма "Терминатор", она пишет о том же: о "почти гамлетовской обреченности несчастной машины; трагической заданности пути, ведущего только в смерть" и о том, что "Камерон со Шварценеггером заставили нас по-настоящему бояться, восхищаться и ненавидеть их невозмутимого героя, чтобы на семь лет позже с пугающей легкостью опровергнуть себя и заставить ту же публику оплакивать его следующую смерть". Нечто подобное проделывает и она, заставляя нас ненавидеть Змеебога Джоу Лахатала, бога смерти Малаха га-Мавета и бога войны Арескои в книге "Имя богини", чтобы потом, постепенно приучив нас к тому, что они вполне заслуживают понимания, прощения и любви, - оглушить невосполнимостью и непоправимостью потери, когда мы только-только простили и приняли их.
Лично мне, по-нашему, по-бразильски, глубоко симпатичен и понятен урмай-гохон Самаэль. Главное, интересен. Как Яго - темная сторона души Отелло, так Самаэль - это темная сторона Зу-Л-Карнайна. В сущности, чем они отличаются? Тем, что Зу-Л-Карнайн любит Каэтану и помогает ей, а Самаэль - нет? Великие полководцы, завоеватели, устроители империй, - они суть одно и то же. Ими движет одна мечта, одна идея. На самом деле, все правильно в словах урмай-гохона, призывающего своих подданных не покоряться власти золота. Что стало бы, если бы Бордонкай не пересек пространство Серого моста?
Всякий достоин любви, утверждает Каэтана всем своим существованием. Я не уверен, что она не допустила бы (пусть на секунду) возможности полюбить Самаэля. Собственно, в этом и есть ее главная особенность, отличительная черта. Она видит в другом то, за что его можно было бы полюбить.
Она любит их всех: нескладных, нелепых, опасных, непонятных, жестоких, благородных, прекрасных - любых персонажей "Кахатанны", любит этот мир, и заражает нас, читателей, вирусом неистребимой своей любви.
Кстати, вся европейская мифология оптом не смогла изобрести кенгуру. Мы изобретаем только то, что где-то и когда-то было или где-то и когда-то будет.
Так поднимем же наши бокалы за скромные повседневные подвиги: за рутинную работу, за каждодневный труд на благо кого-нибудь другого, чужого, кто и не узнает никогда о нас; за возможность быть любимым вопреки всему; за право ошибаться и исправлять ошибки; за второй шанс!!!
Напоминать нам, что мы умеем любить и летать, верить и мечтать - это и есть главное предназначение наших любимых фильмов, книг и игр. Это и есть

"роль фэнтези в эпоху отсутствия горячей воды".

____________

* Эссе В. Угрюмовой "Роль фэнтези в эпоху отсутствия горячей воды"
** Легендарный рыцарь, к которому впервые было применено определение "рыцарь без страха и упрека"